Life in snowdrifts: observations on changes in society

Молодые отцы кидают корги и маленьких детей в огромные сугробы. Мамочки с термосами рядом курят вишнёвые сигареты.

Те, у кого в термосе не кофеёк, выглядят умиротворенно. Некоторые уже не против и сами упасть в огромный сугроб и сделать ангела.

Те, у кого в термосе упаси Господь реально кофе или чай, наблюдают за молодыми отцами с ужасом.

Иду к своей Назик после трудного, но результативного утра. Назик — бариста из кафешки в километре от моего дома. Во время обострения у антимигрантов она готовилась к переезду в ОАЭ и учила английский.

Сейчас стало потише, и к моей радости она осталась. Мы снова видимся каждый день ровно на две минуты пока она готовит мне флэт.

Антимигранты с восторгом превращали наше общество в славянское, и концентрация хмурых лиц ощутимо росла. Но они были обмануты — вместо киргизов приехали индийцы.

И теперь в Ростиксе мне наливают пиво Гегенбет и Бурджабат. Улыбаясь при этом лучезарно, то и дело переходя на английский.

Пройдёт некоторое время, и они научатся жить без улыбки. Но пока по привычке они спрашивают ху а ю, и смеются моим шуткам.